В крипте монастыря капуцинов наконец-то по-настоящему тихо. Пронырливые туристы большие не тревожат здешних обитателей удивленными вздохами, протяжными «ахами», щёлканьем фотокамер да грузным топотом. Близорукая и суетная смотрительница поспешно заперла все двери. Сегодня она особенно торопилась домой: сын обещался приехать на ужин.
В маленьких помещениях с низкими потолками совсем не было окон, поэтому темнота медленно расползалась по стенам. Она оседала на фресках, бесшумно скользила по крышкам гробов-экспонатов и плотной пеленой укрывала спящих монахов. Бархатная и нежная, она неумолимо поглощала пространство. Именно это время суток Моржиц Гримм любил больше всего. Толпы зевак его смущали. При жизни он слыл известным архитектором, но никогда не отличался тщеславием, посему столь пристальное внимание к его скромной персоне скорее досаждало. Лишь к середине ночи Моржиц осторожно выбирался из собственной усыпальницы. Бурча что-то невнятное, он поправлял на себе тряпьё, служившее ему единственной одеждой, и нетвердой поступью направлялся к выходу. При ходьбе окаменевшие мощи неприятно гремели, и Гримм то и дело останавливался, неуклюже размахивал конечностями и сетовал на то, что естественная мумификация, которая якобы обеспечена особыми климатическими условиями в крипте, не такая уж надёжная вещь.
Брно встретил Моржица зимней прохладой. Ветер лихо взбирался по улице, со свистом проносясь мимо крипты, вверх, к величественным пикам собора Святых Петра и Павла. Ночной город дышал свободно и ровно, оберегая сон своих обитателей. Старый Брно не поддавался суете двадцать первого века, пускай его улицы исполосовали торговые центры, клубы и всевозможные забегаловки. Моржиц всегда с неодобрением косился на уродливые витрины, на серые стены домов, которые подобно сорнякам проросли между старыми церквушками и ажурными жилыми кварталами. Современность казалась архитектору необычайно уродливой, но, надо признать, Брно с достоинством выдерживал неравный бой с новым тысячелетием. Город отмахивался от трамвайных путей, от мусора на узких улочках, сосредотачивая всё своё величие в молчаливой надменности старинных зданий.
Для Гримма центром вечной битвы стал костёл Святого Якуба. Вернее, не сам храм, а один его обитатель. Старый звонарь всегда встречал Моржица тёплой улыбкой, бесшумно пробираясь по массивным деревянным балкам крыши к окну, он колокольным звоном приветствовал долгожданного гостя. Призрачная песнь храма пролетала по округе, вдыхая новую жизнь в каждый пропитанный историей камень. Мощные вибрации переплетались с глубоким говором несуществующей органной музыки.
Моржиц касался окостенелой ладонью пропитанных влагой стен. Он знал: Брно сохранит свою первозданную красоту, пока стражники храмов каждую ночь купают город в неслышимых для обычных людей мелодиях минувших столетий.
Город будет жить, пока живы они. А после смерти, знаете ли, жить можно вечно.

5.00

Другие публикации автора

0 160

0 417

0 359

Комментариев нет

Ответить