Медведь уже давно научился читать отдельные буквы. По мелкой речке Серебрянке в его угодья заплывало много мусора, среди которого чаще всего попадались пластиковые бутылки и пакеты от семечек. Выше по течению располагалась туристическая база, а потому мусора к берегам прибивало изрядно. Каждое утро Медведь проходил вдоль берега и собирал то, что предыдущей ночью под трубный глас и рев светомузыки попадало в речку. Он бережно складывал находки в глубокий противотанковый ров, который уже почти столетие затягивался мелким кустарником. Делал он это для того, чтобы мусор не попал дальше, в заповедные части леса. Как вклад в борьбу за общее дело, бобры построили плотину, на которой задерживалась основная часть мусора, та, что не оседала на берегах. Это очень облегчало Медведю возложенную на него задачу, но еще проще было бы, не будь мусора вовсе. Медведь несколько раз пытался наведаться на туристическую базу и обрисовать ее руководству экологическую ситуацию, но обыкновенно его встречали залпом соли и выстрелами сигнальных ракетниц. «Если разговор никак не состоится, нужно писать письмо!», так решил Медведь и в свободное от своих обязанностей время принялся учиться грамоте.

Наполнив пузо медом, излишками которого щедро делились пчелы, и отведав брусники, протянутой ветвями, Медведь садился за свои занятия и подолгу разглядывал броские цветные находки, принесенные течением. На обороте кульков и на этикетках бутылок встречались разнообразные буквы, из которых большая голова Медведя выстроила систему. Он не знал, что это был алфавит, ведь на упаковках продаваемых товаров обычно умных слов не встречается (а если и встречаются таковые, то непременно ведут к обману), но это был именно он – алфавит. Прошло четыре холодных сезона, когда зимняя стужа сковывала речку льдом, а Медведь мог ложиться спать, пока он не научился складывать буквы в слоги. А со слогами все было гораздо проще.

Чтобы написать письмо, Медведю было необходимо пополнить словарный запас. Он ходил в близлежащий городок, чтобы выписать газету или приобрести орфографический словарь в обмен на кедровые шишки и блестящие каменья, вот только там его встречали не приветственными сигналами и хлебом с солью, а дробью из этой самой соли и сигнальными ракетницами. Матери рыдали и прятали своих детей под юбки, а мужики размахивали топорами и кричали слова, для понимания которых и грамотой владеть не нужно. Медведю пришлось ретироваться. Его одолела кручинушка, и он несколько сезонов ходил грозный по лесу и шатал высокие ели от злости и досады. Пока однажды не повстречались ему два пьяных охотника, забредшие на его территорию.

Медведь был не из тех представителей своего рода, кто забавы ради или со злости имел обыкновение расплющивать охотникам головы. К охотникам его влекло любопытство, свойственное всякому доброму существу. Медведь подкрался к косо поставленной палатке и лег под бугорок, навостривши свои маленькие ушки. Охотники были пьяны и обсуждали разные вещи из своей жизни. Медведь сумел выхватить из их разговора два слова, повторяющиеся чаще других: «рыбалка» – нечто, вытаскиваемое из воды и произносимое с явным одобрением, и «теща» – слово, от которого охотники морщили носы, наверняка что-то нехорошее. Своим острым черным когтем Медведь царапал слова на обомшелой повалившейся ели, чтобы лучше их запомнить. Когда охотники разлили третью бутылку и уснули, Медведь поднялся из-за бугорка, пробрался в лагерь, стащил себе блокнот и карандаш, собрал пустые бутылки и консервные банки, после чего тихо скрылся в лесу.

На следующее утро у калитки туристической базы появилась наколотая на ограду записка с бережно выведенными закорючками. В записке значилось: «В лесу теща! Мусор рыбалка! Берегите лес!». Половину слов Медведь почерпнул уже давно из расставленных повсюду плакатов «Берегите лес! Уносите мусор с собой!», проиллюстрированных картинками так, что даже самый последний дурачок должен был понять посыл. По замыслу Медведя, люди с туристической базы найдут записку, прочитают ее и поймут следующий смысл, в нее заложенный: «В лесу большая беда! Вытаскивайте мусор из воды! Берегите лес!». Но люди с туристической базы из записки поняли только одно: чья-то теща находится где-то в лесу, и хоть многие втайне молились, что это их тещи, было решено сформировать поисковую группу и отправиться вниз по речке, ведь в записке от некоего неизвестного говорилось что-то про рыбалку, а рыбачить кроме речки в здешних краях было негде. Группа из десяти человек, с семью дубинками и ружьями на всех, отправилась в спасательную экспедицию.

За целый день поисков они не нашли не только ничьей тещи, но никаких человеческих следов – оставленного в лесу мусора – вообще. Было решено возвращаться назад и с утра, со свежими силами вновь отправляться на поиски, как вдруг один из членов поисковой экспедиции увидал Медведя, который внимательно изучал надписи на обороте банки из-под тушенки. Медведь был поглощен занятиями грамотой и хотел дочитать буквы на железной банке дотемна, а потому люди бесшумно подкрались к нему и изловили ничего не подозревающего Медведя сетями. Сети они взяли на случай, если чья-то потерявшаяся теща сломала ногу, вместо носилок, которых на туристической базе не оказалось. «Зверь!», запричитал один из мужиков, «Мать пожрал, в муках рожавшую!». Когда поисковый отряд обыскал берлогу, что была поблизости, и обнаружил там блокнот с карандашом, люди смогли восстановить картину произошедшего: старая испуганная женщина заблудилась в лесу, увидела пещеру и решила переждать холодную ночь внутри, но там ее настиг кровожадный зверь, а участь ее незавидна. «Людоед! ни косточки не оставил! даже не похоронишь!», приговаривал все тот же мужик, пока Медведя волокли на туристическую базу.

Сначала Медведя хотели пустить на шкуру и когти-амулеты, но потом взвесили варианты и постановили: зверя запереть в клетке на потеху отдыхающим. Достали сварочный аппарат и из забора, не пригодившегося во время стройки туристической базы, сварганили клетку, в которую и посадили Медведя. Тот жалобно выл, но от перепугу и незнакомой обстановки не мог ничего проговорить кроме единственного оставшегося в памяти светлого слова: «рыбалка». Медведь протяжно стонал: Рыыы-Бааа-Кааа, а посетители, по большей части юного возраста, бросали в него кедровые орешки и восторженно смеялись.

Тем временем люди с туристической базы решили найти виновного в гибели чьей-то тещи человека. Они заставили всех переписать содержание записки своей рукой. Почти единогласно было решено, что почерк с записки принадлежит сторожу, у которого с детства была повреждена ладонь, из-за чего из-под руки выходили не буквы, а каракули, сходные с теми, что были в записке. Сторож стал двурогим козлом отпущения. Люди с туристической базы окружили его кольцом и устроили ему взбучку метлами и тумаками с выкрикиваемой формулировкой: «Мастак записки писать!». Сторож стал прихрамывать и потом еще долго не мог сидеть на стуле, чтобы при этом ему не было больно. Под суд в город было решено его не отдавать, потому что больше некому было работать сторожем за такую зарплату, какую платили ему.

Медведь был существом тонкой натуры, а потому его чувства были очень сильны и подолгу не проходили. Минуло много сезонов, пока он не пришел в себя и не понял, что оказался в бедственном положении. Его кормили тухлым мясом, а мяса он не ел даже свежего, так было заведено в заповедном лесу, на границе которого он служил. Ему приходилось подбирать с земли шишки и выколупывать из них орешки, а из-за того, что тех было очень мало, он сильно исхудал и лечь в спячку не мог. Тем более, какая спячка, когда вокруг постоянный шум и вечеринки с танцами, трубами и светомузыкой? Он уж было сдался и почил смертию от тоски, однако когда ветра начали приносить из леса нехороший запах, Медведь собрался и решил, что нужно во что бы то ни стало выбираться из этой клетки.

Вокруг него все время крутились дети, улизнувшие из-под взора своих матерей. Здоровенный зверь, согласно рассказам, слопавший старую женщину целиком и не поморщившийся, вызывал в мальчишках неподдельный интерес, отчего они стали проводить все свои уличные игры рядом с клеткой. Туристические сезоны сменялись еще чаще, чем сезоны природные, постояльцы быстро появлялись и исчезали, однако все прибывавшие вновь дети всегда с любопытством, присущим всякой доброте, первым делом окружали клетку с Медведем. Каждое его действие они с восторгом комментировали и хлопали ему в ладоши, подбадривая его шишками, которые почему-то считали Медвежьим деликатесом. Он делал позы, а они описывали их. Он вставал на задние лапы – они говорили: «Стоит!». Он чесал себе пузо – они говорили: «Чешет!». Он переворачивался через голову – они говорили: «Кувыркается!». Когда Медведь набрал себе словарный запас с кулачок, он стал прислушиваться к мимо проходящим взрослым и пополнять свои знания из их разговоров.

Минуло очень много сезонов, запах из леса стал невыносим и заметен даже людям, и Медведь впервые обратился к человеку. «Эй, мужик! Выпусти меня!», сказал он как-то ночью сторожу, севшему с сигаретой на лавку. Тот посмотрел в темную клетку, над которой не висело фонаря, и испугался: звук точно был оттуда! видно, кто-то из отдыхающих влез к зверю-людоеду! точно не жилец! «Мужик! Выпусти!», раздалось снова оттуда же. Сторож ответил заикающимся шепотом: «Сссиди тииихо!». Таких странных протяжных слов Медведь не знал, а потому от досады зарычал со всей своей звериной силой: «Ключ!», отчего даже верхушки елей сотряслись. На шум сбежались люди с туристической базы и обнаружили сторожа в обмороке да зверя, говорящего по-человечьи: «Отпустите меня! Мне нужно быть в низовье речки! Скоро случится катастрофа!». «Разумеет и говорит!», воскликнул кто-то, и половина людей с туристической базы упала в обмороки, каждый в свой.

На повестке следующего дня был только один вопрос: «Что делать с говорящим зверем?». Никто даже не вспомнил, что на туристическую базу все никак не могли привезти кефир, который еще вчера был главной заботой всех местных умов. Заседание продлилось до самого обеда, когда некоторые начали вспоминать про кефир, а постановление было следующим: зверя не выпускать, несмотря на его заверения, что грядет экологический коллапс. Мол, это он так обмануть честной люд пытается. В то же время было решено, что самого зверя подобное решение не устроит, а потому его надобно перехитрить, обмануть, а самим продать побольше билетов на новое чудо света.

Самый разговорчивый человек, счетовод туристической базы, пришел к зверю и принялся спрашивать, как тот речи человеческой обучился. А Медведь все твердит одно по одному: «Лес в опасности!», «Перестаньте выбрасывать мусор в речку!», «Я должен быть у подножия горы!». Счетовод и предложил ему, мол, отпустят через месяц-другой, только вот хотят они всем коллективом туристической базы построить зверю дом, как у людей! А то негоже по-человечьи изъясняться, а жить по-звериному! Пока строить будут, зверь поживет в клетке, к которой привык. Медведь было взмолился, но на его последнем «Отомкните замки! Близится страшное!» счетовод просто заткнул уши и, напевая песенку себе под нос, ушел прочь.

За неделю по сарафанному радио вести распространились, и теперь не только городок, но уже половина страны знала о чуде света где-то на туристической базе под Марьинкой. Билетов продали столько, что бумагу пришлось три раза грузовиками заказывать. Тут уж было не до кефиру – говорящий (пусть и что-то о какой-то катастрофе) зверь-проповедник! Все любят сказки о концах света, а потому люди прибывали и прибывали. А вместе с тем для них нужно было устроить комфортное пребывание, для чего пустили огонь по сухой траве и на освободившихся площадях туристическую базу в кратчайший срок дополнили кафетериями, верандами и лавками с сувенирами, в которых продавали лепку из глины под видом настоящих когтей. Хромой сторож с поврежденной рукой, который больше не заикался после ночного перекура с говорящим зверем, надел снегоступы и целыми днями вытаптывал среди деревьев «естественные тропинки», чтобы отдыхающим было удобно прогуливаться. Туристическая база полнилась туристами, жизнь цвела, как и горькие воды забродившей речки.

Развешанные повсюду ароматические елочки уже не спасали от запаха, который особо чувствительных туристов лишал равновесия так, что те падали в щедро опрысканную освежителями воздуха траву. Закончив с тропинками, сторож получил новое задание: натирать деревья нашатырным спиртом, чтобы ни у кого сознание не мутилось. Сарафанное радио охватывало новые территории, туристы прибывали нескончаемым потоком, количество мусора множилось, а Медведь все жалостнее вопил свои предсказания.

Однажды плохой запах, от которого люди падали без сознания, исчез. Как будто пробка, задерживающая его на стороне людей, вылетела под громкий шум птиц, никогда раньше не перелетавших в другие края и вдруг сорвавшихся с места. Птицы взметнулись и несколько дней кружили над дальней частью леса, комкая небо словно свиток и заставляя его скрежетать, а после исчезли за горизонтом, оставив после себя одно лишь безмолвие. Медведь с тех пор не говорил по-человечьи – в этом больше не было никакого смысла. Но слава о нем распространилась настолько, что людям с туристической базы сам зверь теперь был не нужен: они заказали заводное говорящее чучело, в механическую голову которого были заложены только приятные вещи. Чучело здоровалось с посетителями, желало счастья детям и передавало приветы по заявкам. Число туристов, ежедневно прибывающих, выросло в несколько раз, и настоящего говорящего зверя, исхудалого, старого и уставшего, выпустили в его родной лес.

Вскоре к туристической базе проложили широкое шоссе, канатную дорогу и провели горячий водопровод, так что река больше не замерзала на зимний сезон, а медведь не ложился в спячку. Он смотрел на плотные потоки мусора, которые несла река, и ничего не мог с этим поделать.

 

5.00

Другие публикации автора

1 Комментарий

  1. Пойду приберусь во дворе, что-ли. И бутылочку себе для воды куплю…
    Прекрасная работа, которую я бы включила а школьную программу по экологии, но увы, я не министр образования 😁

Ответить