У одного одиночество — это бегство больного, а у другого — бегство от больных.

Фридрих Ницше

 

Всё началось с упавшей люстры. Она зацепилась за изголовье кровати и чудом продержалась там несколько мгновений перед тем, как упасть на подушку. За эти секунды женщина успела скатиться на пол. С тех пор с ней что-то случилось, и она шла без остановки.

Покинула свой дом, который четырнадцать лет собирала, словно конструктор. Искала детали для него в мебельных магазинах и на блошиных рынках, привозила из путешествий. В этом доме она родила близнецов, завела трёх кошек. Ко дню, когда её голову чуть не рассекла люстра, дети были отправлены в заморский колледж. Кошки привязываются к тем, кто их кормит, потому она раздала животных служанкам. На вопрос мужа: «Ты куда с таким чемоданом?» ответила: «Мне был знак, что я не на своём месте».

Шесть месяцев и четыре дня она переезжала из города в город. Пока однажды не оказалась в Монтевидео. Там увидела в зеркале, что висело над барной стойкой в маленьком ресторане, усталую женщину в пыльной одежде у окна в безлюдное утро; бледно-жёлтые шторы, чашку кофе, исцарапанный чемодан рядом.

Впервые за всё время скитаний ей захотелось поговорить с кем-то близким. Путешественница попросила телефон у бармена.

— Мама…

— Дочка! Где ты?

— В Монтевидео.

— Что ты там делаешь?

— Убеждаюсь.

— В чём?

— Моё или не моё это место.

— Ты уже оставила своё место.

— То было не моё место.

— А где же тогда твоё?

— Где воздух лёгкий и всё-всё, каждая мелочь, обволакивает, как перчатка пальцы.

— Никогда не пойму, почему ты ушла от мужа.

— Когда я пытаюсь понять это головой — тоже не понимаю. Только сердцем чувствую, что всё разбилось. Помнишь наш переезд на улицу Тюльпанов? Я тогда была совсем маленькой, не отходила от тебя ни на шаг и наблюдала, как ты нарезала на лоскуты старые простыни и оборачивала ими наши бокалы, вазы, тарелки. Всё аккуратно сложила в коробки, запаковала. Когда в новый дом привезли эти коробки, снаружи они были без вмятин. Потом мы их открыли… Никогда не забуду, как ты рыдала. Внутри вместо фарфора и хрусталя оказались осколки. Так и мы с мужем, как те коробки: внутри всё поколото, хотя снаружи всё точно так же.

Вздох в трубке.

— Ты надолго в Монтевидео?

— Не знаю.

— Куда дальше?

— Пока не могу сказать точно.

— А что-нибудь можешь сказать точно?

— Да. У меня всё хорошо, мама.

Женщина положила трубку и встретилась взглядом со своим отражением в зеркале над барной стойкой.

— Вызовите мне такси, — сказала она бармену и вернулась к своему столику допить кофе.

 

 

— Куда вам?

Водитель повернулся к женщине.

— Пожалуйста, туда, где красиво.

Они долго ехали. Наконец таксист высадил её на берегу океана, в городке Пунта-дель-Эсте.

Женщина подкатила чемодан к лавке и просидела на ней до вечера, дыша солью.

На закате рядом с путешественницей сел мужчина в спортивной одежде.

— Вы кого-то ждёте?

Женщина вздрогнула.

— Нет, никого… Просто наслаждаюсь волнами.

Мужчина посмотрел на неё с беспокойством — профессия уже сводила его с такими.

— Вам есть где остановиться?

Женщина повела плечом.

— Не было времени подумать об этом.

— Я хозяин отеля здесь, неподалёку. Пойдёмте.

Он поднялся с лавки, подал ей руку и повез её чемодан по дорожке.

День, который начался с кофе в Монтевидео, завершился вином и луковым супом. Размачивая в бульоне кусочки хлеба, женщина глядела, как догорают на столике свечи. Размышляла, куда поедет дальше: впереди Ла-Пас, Асунсьон и Буэнос-Айрес. Если ни один из городов не окажется её местом, она попытает удачу в Сантьяго-де-Чили. Расплатившись по счету, она отправилась в свой маленький номер, а там сразу легла под одеяло. Привыкнув к комнате в лунном свете, женщина повернулась лицом к стене и несколько раз шёпотом повторила: «У меня всё хорошо, мама».

 

Рассказ из сборника «Лучше журавль»

5.00

Другие публикации автора

0 907

0 328

0 222

Комментариев нет

Ответить