(из сборника рассказов и сценических зарисовок «Гротески и Sюрреали»)

«Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.»
В.В.Маяковский

 

***
Empty N. всегда манила и пугала толпа.

Этот пестрошерстный люд Племени толпы был будто бы крыло попугая.

Эти потрепанные старушки и старички с сумками и тележками, которые ехали всегда непонятно куда и зачем будто бы собирательный образ рассказа Эдгара Аллана По «Человек толпы».

Бизнесмены и предприниматели, с наетыми и довольными ряхами, будто мирские монахи несли свои тела в офисы и мансарды.

Бродяги и бомжи, затесавщиеся своей вонью в Племя толпы, грелись, спасаясь от лютых холодов.

«Обычные нормальные среднестатистические четкие пацаны и чувихи», в кедах, спортивных трениках и шапках с пумпонами и нашивками футбольных команд, ехали в свои спальные районы, чтобы «щедро намутить и реально отдохнуть» перед сном, разделяющим их «дни из ниоткуда в никуда», говоря на пелевинском диалекте переходного периода.

Гламурные модницы и вычурные стилисты, ставшие ожившими манекенами в 100-личном зверинце, пытались обращать на себя внимание и порой у них это получалось благодаря крикам их цветных одеяний.

«Гости столицы», capital guests, привезшие с собой свои аулы, кишлаки и общины, своими черными и злобными глазами искали «Аллаха Акбара» среди православных иноверцев.
Плешивые интеллигентики, бывшие маминькиными сынками и ими же оставшиеся в большинстве случаев, напустив на себя индюшачью серьезность, уткнулись через очечки в свои газетенки с новостями-опять-ни-о-чем, чтобы создать вид их важности.

Прекрасные нимфы и нимфетки, спешащие утром на работу, уже витали в мыслях о сладких воссоединениях, sweet connections, с их мега-любовниками, альфа-альфонсами и cozy-казановами под теплым одеялом вечера.

Скейтеры, панки, металлисты, рэпперы и не пойми-вообще-кто, без рода, племени и вектора, наполняли Племя толпы своим бездельным числом своих pro et contra-культур.

Юные Боги — молодые писатели и поэты, художники и музыканты, режиссеры и артисты несли свои свежие таланты, как букеты цветов в руках, для своих центральных муз на окраинах города, везли свои амбиции в портфелях и сумках, поднимаясь по эскалаторам, как по ступеням карьерных лестниц.

Все дикари Племени толпы сливались в единое пятно, став некоей определенной неопределенной метафизической массой, которая плавно перетекала по подземельям и надземельям мегаполиса.

 

***
Со стороны Племя толпы дышало, кишело, жило своей жизнью, будто муравьиный рой, тащивший свои тростинки и пылинки, как в клипе группы Rammstein под ихний нео-фритцевый марш «Ein, Zwei, Drei… Feuer Frei».

Город был похож на труп муравьеда, в брюхе которого и вырос этот мельтешащий муравейник.

 

***
“And the city, ant(i)-bear, was devoured by its ant farm.
BREED OF CROWD created fear and was proud of its warm charm.”

Вот что записал Empty N. в своем мобильном дневнике и зашел в вагон, утонув в озере музыки на станции «Библиотека имени Ленина».

И тут Племя толпы ожило и преобразилось.

Свет в вагоне отключился на мгновение и снова искра
электрического бога вдохнула в него свою искру.

Empty N. в испуге посмотрел по сторонам.

Все, кто сидели вокруг в вагоне, теперь имели его лицо.
Племя толпы смотрело внутрь него, на него и через него — им же самим.

Он был окружен самим собой, толпа стала им. И больше не было никого кроме него и этой толпы, ставшей единоличной.
И Племя толпы потянуло к нему свои руки, будто тени его собственных призраков, идя ордой его лиц.

И здесь уже Племя толпы было похоже на страшную и безжалостную толпу из темного рассказа Рэя Брэдбери, которая становилась безликим свидетелем случайной смерти кого-нибудь. И также бесследно исчезала после.

Ему стало не по себе.

И тут подземный диктор, вместо того, чтобы голосом культурного московского интеллигента объявить станцию «Парк Культуры», выдал следующее своим монотонным голосом робота бездушного будущего, ожидающего нас, бегущих по лезвиям будней:
Потерять свое лицо — обрести себя в толпе.
Потерять себя в толпе — обрести свое лицо.
Потерять свое лицо — обрести себя в толпе.
Потерять себя в толпе — обрести свое лицо.
Потерять свое лицо — обрести себя в толпе.
Потерять себя в толпе — обрести свое лицо.

Empty N. cтало плохо, он потерял сознание, падая в какую-то безвестную пустоту, означенную его псевдонимом.

 

***
Он очнулся в холодном поту.
Часы вкрадчиво тикали в темной прихожей за стеной.
Он подошел к компьютеру и удалил свой ник киберпанка и все связанное с ним.

И зажил прежней нормальной жизнью, став обычным Лехой Апостоловым.

 

14 января 2015 года

2.33

Другие публикации автора

Комментариев нет

Ответить