После очередного удачного грабежа я глубоко вздохнул. За городом в моей старой, еле движущейся «восьмерке» лежали две сумки украденной «зелени». Мне пришлось заметить, как танцующая зеленая трава лелеяла колёса моей старой развалюхи. Одна шина начала спускать воздух.
— Твою мать! Не могла дотерпеть до конца, старая рухлядь! — пробурчав, выплюнул остаток травы, которую жевал.

Что поделаешь, старая привычка. Обросший вид мне нравился, исключая тот запах, который несся от моей одежды или, быть может, от меня самого. Наверняка после потрясающей погони пару килограммов всё-таки сбросил. Наконец вытянув последнюю штуку сигареты «Прима» и зацепив с собой две кожаные сумки, я направился к ближайшей трассе, оставив машину среди кустов.

Мое преступное прошлое начало свой оборот в далеком 1970 году. Мне тогда было пятнадцать с лишним лет. Помню, как грабил прилавки. Опустошил немало карманов прохожих подростков. Да и жизнь моя не имела какого-то смысла. Был сиротой, таким и остался. Приемный отец меня недолюбливал и всё время держал под ремнем. С каждым его ударом мир вокруг меня темнел. Единственное, что оставалось ясным, — уши, нос и рот — его красная от гнева физиономия. В глаза я смотреть не мог. С каждым полученным ударом моя ненависть к нему становилась всё крепче. Я жаждал мести и пообещал себе, что скоро отомщу. Это будет не так уж приятно, старый ублюдок! И в один прекрасный день я сбежал. Судя по спокойствию города, он меня не искал. Этого стоило ожидать.

В бесконечной магистрали не было видно ни машин, ни движущегося силуэта. Я держал свой путь в город. Передо мной стояла ночь в своем чёрном облике, лишь луна, как белая пуговка на темном плаще, отражала свой натуральный свет. Вдали был слышен вой волков, которые остались наедине со старой темно-синей «восьмеркой». Перестав чувствовать свои руки, я бросил сумки, набитые деньгами, на землю. Обернувшись назад, я заметил фары легкового автомобиля. Проверил пистолет — на месте. Вдруг что — он наготове.

Машина начала снижать скорость, затем остановилась. За рулем был мужчина лет тридцати или даже чуть больше. Весь обросший, подвыпивший. Водитель не смог отказать человеку, бродившему среди безграничной степи.

— Куда путь держим, дружище? — так добродушно он начал разговор.
— В Аркалык.
— Садись, подвезу. Не оставлять же тебя, родного, тут! — пробормотал водитель.
Мы ехали сквозь степи, где не было ничего. Только сопровождающие машину трава, кусты, иногда замечал деревья. В степи было сухо, кроме огромной луны я ничего не замечал вокруг. Мне вспомнились моменты в ауле. Словно белый большой курт, приготовленный моей бабушкой, парил в небе. Одним движением я махнул рукой, но белое шаровидное лакомство не достал. И чуть приуныл.

Прошло достаточно времени. Я ощупал свой карман. В нем лежал черный маловидный пугач размером с мою ладонь. Но как только я приготовился приставить пистолет к башке этого алкаша и пригрозить, случилось вот что:

— Дружище, я хотел отлить. Подождёшь в машине? — нетерпеливо ерзая на сидении спросил водитель.

Я сделал вид, будто только что вздремнул, и, соглашаясь, кивнул.

«Пистолет ни к чему к такому дельцу», — подумал я и ухмыльнулся, наблюдая как водитель убегает в кусты. — «Вот и славно».

Я тихо пересел на его место и ударил по газам, оставив в кустах подвыпившего добряка. Осознав, что его кинули, Сакен (я так назвал его) присел в обсосанный куст карагача. Пусть насладится свежим воздухом, ублюдок!

Проехав немалое расстояние, я включил магнитолу. По радио передавали песни группы «Любэ». Приоткрыв переднее окно и увеличив громкость, я ехал против ветра. Против свежей, западной вьюги

Настало утро. Я остановил машину перед своим домом. Ворвавшись в комнату, быстро оглянулся. Быстро собрав вещи в чемодан, я позвонил своему соседу по имени Кайсар. Ничего толком не объяснив, я позвал его к себе, затем перебрал необходимые ключи со шкафа и сел. Сел ждать.
Через несколько минут послышался стук в дверь. Как договаривались, медленные пять стуков в дверь. Тук-тук-тук-тук-тук.

— Здорова, Кайсар!
— Как дела, дружище? Давно тебя тут не было видно. Вчера тебя искали, если ты не в курсах. Менты и их было немало.
— Да, знаю! У меня к тебе просьба, Кайс. Я тебе дам немало денег за твое молчание. Ты должен умолкнуть. Меня здесь не было неделю. И всё. Больше ты ничего не знаешь. Держи, вот тебе двадцать тысяч тенге, и сходи на прилавок тёти Ажар. Возьми два блока коньяка любой марки и мяса. Только пешком. Вдобавок не забудь оставить ей денег, чтобы та тоже молчала. Только тихо и аккуратно. Возьми ключи от машины перед дверью. Как придёшь — всё в багаж.
— Понял. Жди! — он вышел из дома.

Кайсар был для меня доверенным лицом. Помню, как мы с ним пили в местном кафе. Вырос он в детском доме. Нас связывало одиночество. Одиночество сирот. Мы понимали друг друга.

Я взглянул на часы. Время показывало 11:25. Оказывается я ждал уже больше суток. Вдруг послышался резкий стук в дверь. К моему удивлению, только три. Тук-тук-тук… Понять, кто за дверью мне не удалось, оставалось лишь ждать. «Всё, конец! Конец всему, и мне, и моим деньгам!» — с ужасом не переставал думать я.

Спустя пять с лишним минут я аккуратно подошел к ближайшему окну. Окинул взглядом двор, никого нет. Немного смелее проверил задний двор. Тоже никого! Сердце билось со страшной силой, почти вываливалось из груди.

ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК

Долгожданный, столь прекрасный, пятикратный стук в дверь.

Уверенно распахнув деревянную дверь, я увидел Кайсара. В руках две газеты и ключ от машины.

— Твою мать, Кайсар! Ты меня напугал! Как же рад тебя видеть!

Видимо, это был разносчик местной типографии. Помню, когда-то я договаривался с ним, чтобы он каждую среду привозил газеты мне лично в руки.

— Все нормально, дружище! Договорился со старой Ажар. Она ничего не знает. И не будет знать.
— Спасибо! Откуда такая уверенность?
— Разве ты видел, чтобы пять тысяч тенге валялись на земле? — с ухмылкой обрадовал меня Кайсар.
— Ах, да! Забыл! Спасибо тебе, друг мой! Ты достоин в этой поганой жизни лучшего! Возьми ещё денег, — протянул я руку с пачкой денег, но тот отказывался.
—И ты береги себя, сосед! Будь начеку!

Так я попрощался с Кайсаром. Подождав несколько минут, я вышел во двор. Сел в машину и поехал прочь от этого серого, сурового города. Тем не менее как бы не был суров этот город, я здесь вырос. И здесь я научился ходить и воровать. А теперь покидаю его на всю свою жизнь…

Отдалившись от города я притормозил. Вышел, глубоко вздохнул, затем открыл багажник. В машине два блока коньяка и мясо. «Довольно уж неплохо выглядит, а»? — сказал сам себе улыбаясь, параллельно с этим я снова понял, что совершенно один. Степь и я. И скоро сдохну в одиночестве.

 

Две недели спустя…

Мой стакан, наполненный коньяком, пронзал первый луч восходящего солнца. Огненный шар нетерпеливо набирая высоту, звал всех с собой. Настало утро.

Мой кабак находился перед рекой Тургай. На этом же берегу я закопал сумки с деньгами. Тяжело открыв глаза, я заметил в своем теле сухость. Мне не хватало воды. Этой жидкой живительной влаги. Я как акация среди безграничной пустыни был обречен находиться без влаги. Именно в такой атмосфере я провел ночь. В однокомнатной лачуге царил беспорядок. Вещи были разбросаны, в углу засохла рвота после очередной пьянки. Посылая всех к чертовой матери, я не мог найти свои штаны. Всё шло вкривь и вкось.

Тишина. Степь полна жизни, надо только увидеть и услышать её скромную прелесть. Но порой редко кому это удается. Направляясь к берегу «голубой магистрали», я швырнул ногой свою одежду. Что с горы, что под гору мне было наплевать. Обнажив свое тело, я помчался на улицу  и прыгнул в холодную воду. Ах, этот чертов хмель. Я нырнул глубоко под воду. Встречный поток ласкал моё тело, затем глубоко глотнул. Моя предельная усталость начала терять свои силы. Я приходил в себя. Вытянувшись на глади воды, я глубоко вздохнул. Висевшая перед мной дымовая завеса вдруг испарилась.

Я жил один в безграничной степи. Хоть и в моей каморке был беспорядок, но в холодильнике было на что взглянуть. Да, я всегда любил кое-что пожевать, сукин сын. Вытянул новую бутылку старого, поддержанного коньяка, подогрев вчерашнее мясо, я сел. Расположившись поудобней, начал резать кусок мяса. В голове всё еще пульсировала боль от вчерашней, одинокой посиделки. И всегда так. Да, у меня не было друзей и знакомых. Я пил один.

Раскрывая рот перед большим, сочным куском мяса, я услышал писк. Перед окном, которое позволяло видеть сухую степь, я увидел её…

Это была серая крыса размером с мою ладонь. Открыв до предела свои крошечные глаза, она очередной раз пискнула. «Хочешь поесть?» — подумал я.

Не ощущая вкус приготовленного мяса, я положил на ладонь кусок красной мякоти и протянул ей. Долгое время любуясь, бросая взгляд то на меня, то на гостинец, она невольно решилась принять угощение.

— Ну как? Понравилось? — улыбался я и дожевывал свой кусок.

Запивая всё коньяком, я беседовал с моим безымянным другом. Спустя некоторое время я назвал её Турандэс.

Под палящим солнцем я начал искать кусок дерева чтобы приготовить для Турандэса маленький домик. Под ржавым холодильником нашлась крошечная миска для моего серого друга. Всё налаживалось.  С его появлением в моей жизни всё налаживалось. И я был рад этому событию.

Турандэс всё время меня сопровождал. Каждый день мы ходили на рыбалку. До самой реки он находился у меня на плече. С писком он хотел что-то донести до меня, а я всего навсего улыбался ему в ответ. В тот день улов был хорош. На целую неделю. Подбрасывая удочку, краешком глаза я увидел, как серый начал грызть полумертвую рыбу. Его голод был из тех, что нельзя насытить. Безжалостный комок счастья.

Я начал его приучать. Каждое утро мы просыпались вместе, готовили завтрак, обедали. В плане питания он превосходил меня в сто крат. А по активности наоборот. Иногда он прятался, и я не мог его найти. Серая точка окутается где-то — и нигде не найдешь. Но если свистну, он как попутный ветер подкрадывается сзади и кусает мою ногу. Удивительное зрелище! И я понял что мы привыкли друг к другу. Сирота, в жизни не чувствовавший тепло, получил его от обычной крысы…

Таким образом проходили дни, недели, месяцы. Каждое утро он будил меня писком в ухо. Или забирался на грудь и начинал топтать, чтобы его хозяин кинул ему пару кусков мяса. Теперь серое мохнатое существо выросло, стало огромнее и в два раза тяжелее. После еды он неохотно двигался в сторону своего домика и валялся до самого вечера. Ленивый ублюдок!

Однажды небо стало обретать огненно-голубые оттенки. Птицы прилетели утолить свою жажду, а тростники синхронно наклонялись то в левую сторону, то в правую сторону, шепчась, будто обмениваясь секретами. В тот же вечер, провожая солнце, я достал из холодильника бутылку коньяка. Открыл и почувствовал этот острый запах. В какой-то миг всё позабылось, а Турандэс лежал в своей каморке, видимо, дрыхнул как всегда. Я пропускать одну за другой. И меня начало отпускать. Когда заканчивалась одна бутылка, я доставал другую. И так продолжалось до самого утра.

Не стал обращать внимание на «серого», и, шатаясь, вышел на улицу. Моё тело медленно отдавалось холодной реке. Я знал, что она примет меня таким, какой я есть. И снова я предавался этой синей магической ласке. Выйдя из воды, закрыв глаза, я ощутил под ногами сухой песок. Была глубокая ночь, а жар, пропитавший песок, не ослабевал. Под такой легкой меланхолией я направился домой…

Солнце поднялось ввысь. Всё кругом стало оживляться, в том числе и я. Мой стакан, наполненный коньяком, пронзал луч солнца. Огненный шар начал греть моё застывшее тело. И плоть змеи, проглотившей Турандэса, начала обретать сухой вид. А мой серый, лохматый друг неподвижно лежал в змеиной коже, окутавшей его смертельной лаской.

Душераздирающая картина. По моим высохшим щекам прокатилась слеза… Слеза одиночества. Я ничего не мог поделать, только развернулся и помчался снова на берег. Разделся и нырнул в глубокую воду. Не ощущая холода, я вольно наблюдал, как глубокая река окутывает меня смертельной лаской.

Турандэс…

На последнем жизненном моменте я ощутил, как меня смывает, вместе и моё прошлое…

5.00

Комментариев нет

Ответить