душные бары жужжат. давят стенами, потолками,
давят людьми, выгоняют меня под порывы небритых ветров.
любое закрытое помещение — склеенный шестигранник,
любой шестигранник напоминает
камеру
или гроб.

я пытаюсь найти свою куртку в этой барной глухой толчее,
выхожу
и вникаю в фабричный провинциальный гул.
для кого-то приют — Петербург,
чья-то родина — Вторчермет,
а моя — потерялась,
я куртку нашёл, а родину не найду.

помню разные запахи комнат,
помню каждый стык ламината,
комариные пятна обоев
и звуки ключей в замках
и друзей, что стали знакомыми —
они в этом не виноваты!
все идут по своим траекториям,
а машины, как стадо, за МКАД.

только я всё слоняюсь по злым городам,
по промзонам, не видным из офисов,
говорю о котах и окраинах, открываю запретные двери.
мама просит получше питаться, мама часто звонит, беспокоится.
каждый раз отвечаю, что всё хорошо, но она никогда мне не верит.

правильно.
справедливо.
я так часто бываю на грани
от того, что все мои комнаты — шестигранники вечной весны.
это кубики со словами, в которые мы играли,
но слова стали грубыми, трудными
и такими же сделались мы.

в переездах, дождях, неудачах, любовях, работах, бокалах —
— я потратил себя, разбросал где попало, а кажется, что приобрёл.
я всё также хожу в темноте — двухголовый, дурной, пятипалый,
я на ощупь ищу в шестигранном себе
аварийный
дверной
проём.

*Пунктуация и орфография авторские

0.00

Другие публикации автора

Комментариев нет

Ответить